Новая модель аккредитации вузов: выгода и риски

В настоящее время в России развернулась дискуссия вокруг возможных изменений в действующей модели лицензирования и аккредитации российских вузов. Сформированная правительством межведомственная рабочая группа (в неё входят представители Минобрнауки, Рособрнадзора, Национального совета по профессиональным квалификациям, вузовского сообщества и объединений работодателей) обсуждает вариант создания трёх типов аккредитации, предложенный ректорами вузов-лидеров (ВШЭ, МГУ и др.) — для базовых, продвинутых и ведущих университетов.

Что породило критику ныне существующей системы лицензирования и аккредитации, и какие возможны изменения в статусе вузов и в содержании образования, если деление вузов на три категории будет принято? С этим вопросом мы обратились к заместителю министра образования Красноярского края Максиму Валерьевичу РУМЯНЦЕВУ.

— В последнее время система лицензирования и аккредитации университетов давала сбои, — поясняет Максим Румянцев. — Вспомним известную историю с аннулированием лицензии Европейского университета в Санкт-Петербурге (одного из ведущих негосударственных университетов, имеющего серьёзные международные связи, демонстрирующего высокий уровень качества образования). Следующий резонансный момент, когда Рособрнадзор отозвал аккредитацию у Московской высшей школы социальных и экономических наук — Шанинки — негосударственного образовательного учреждения, учебные программы которого ещё с 90-х валидированы Манчестерским университетом.

— Значит, действительно что-то в системе не так?..

— Существующая система оценки эффективности организаций высшего образования слишком, на мой взгляд, формальна, забюрократизирована. Система лицензирования и аккредитации не соответствует тем вызовам, которые решают ведущие университеты. Эксперты, участвующие в формальных процедурах, зачастую узко «заточены» для этой задачи. Необходимо повышать качество экспертизы, её объективность. Лицензирование и аккредитация должны быть едины, пока же — это оторванные друг от друга бюрократические процедуры.

Сейчас предлагается несколько видов оценки университетов. Один из них — это регулярный мониторинг. По отчётам, которые формируют университеты, можно судить, что они собой представляют.

Легко зайти на портал, где содержится информация о показателях эффективности, и составить мнение о структуре образовательных программ, достижениях в науке, кадровом потенциале. Для первичной оценки этого материала вполне достаточно.

Вместе с тем нужна и независимая оценка профессионального сообщества, которая до сих пор не внедрена. К примеру, образовательная организация может быть состоятельна с точки зрения её кооперации с производственным сектором, как некоторые направления в СФУ или отдельные отраслевые направления в Сибирском государственном университете науки и технологий, обеспечивающие кадрами оборонно-промышленный комплекс. Независимая оценка имеет значительный вес для влиятельных работодателей. И другой момент — в том случае, если вуз на голову опередил в своём развитии другие, то оценивать его надо с привлечением глобальных ресурсов, о чём недавно высказался ректор ВШЭ Ярослав КУЗЬМИНОВ.

Предполагается, что при базовом уровне аккредитации вуз должен будет значительную часть курсов реализовывать в сетевой форме, то есть традиционные лекции заменят онлайн-курсами Национальной платформы открытого образования. За качество этих курсов будут отвечать профессора ведущих университетов. Продвинутая аккредитация означает, что вуз все курсы может готовить самостоятельно. Ведущие же университеты обязаны будут свои базовые курсы по профильному направлению и значительное число курсов по выбору реализовать в онлайн-форме и сделать их доступными для широкой аудитории.

— Максим Валерьевич, вузы, которые получат лишь базовую аккредитацию, уже не смогут иметь магистратуру?

— Да, это университеты без магистратуры, имеющие только прикладной бакалавриат и обеспечивающие профессиональными рабочими кадрами производственный сектор. И ещё момент: Ярослав Кузьминов пояснил, что если у вуза, претендующего на категорию «ведущий», хромают базовые показатели, скажем, не всё в порядке с баллом ЕГЭ, то он может перейти в среднюю категорию — «продвинутых». Так что речь идёт о необходимости повышения конкурентоспособности образовательных стратегий, которые коллективами вузов принимаются на вооружение, и далее в соответствии с ними выстраивается вся образовательная политика.

— Если предположить, что сбудется мечта ректоров ведущих вузов, что за этим может последовать?

— Появится несколько крупных образовательных центров, и если главным будет географический принцип, то понятно, что СФУ станет ядром регионального образования. У него есть все заделы для этого, стоит только сосредоточиться на прорывных вопросах, которые обозначены. Вероятно, что другие университеты в крае будут в категории базовых, с учётом того, что они пока не отвечают современным требованиям в образовании: иностранных студентов у них практически нет, сетевых программ они не реализуют, программ на международном языке и научных исследований мирового уровня — также нет, баллы ЕГЭ минимальные; за что их поощрять? Они перейдут в «базовые». Сократится бюджет и штат преподавателей, произойдёт замещение образовательных программ контентом высокого качества от ведущих университетов.

Нужно понимать, что речь идёт о модернизации образования, его глобальной трансформации в условиях цифровой экономики. Значит, такого количества преподавателей, которое есть сейчас, уже не потребуется. Нужно понять, что важнее: социальная ответственность перед этими людьми или прорыв? Возможно ли сохранение баланса? Не знаю. Но понимаю, что здесь заложены риски.

— Новая модель лицензирования и аккредитации ещё в процессе обсуждения, но уже сейчас в СМИ представители региональных вузов высказывают опасения, что сообщество ведущих университетов, находящихся в Центральном федеральном округе, заинтересовано в реализации своих интересов и мало задумывается о том, что происходит в регионах… Например, как будет выглядеть процесс онлайн-обучения? Каждый вуз имеет региональную специфику, свои научные школы, а получится, что преподаватели базовых университетов превратятся в тьюторов и будут проводить семинары по лекциям, полученным из ведущих российских вузов?

— Онлайн-образование — это ведь не только записанные лекции, а разные подходы, очень широкополосная платформа. Там могут быть виртуальные лаборатории, тренажёры, интерактивные задачи. Масса примеров реализации таких учебных подходов: всё зависит от методологии и творческого потенциала. Как правило, такой контент проходит экспертизу, дополняется, обновляется — это постоянный процесс формирования качественной образовательной среды.

Проблема не только в том, что такого контента на 100% нет, а в том, что он ещё должен быть методически выверенным и закрывать компетенции, которые нужно получить в процессе обучения. Пока это очень красиво как идея, но требует серьёзной проработки. А реализация должна носить экспериментальный, пилотный характер, о чём, кстати, и говорил глава Министерства науки и высшего образования России Михаил КОТЮКОВ на недавнем заседании Ассоциации «Глобальные университеты».

Вера КИРИЧЕНКО