Кто не рискует, тот не едет в Шампейн

Легко ли выпускнику СФУ, защитившему кандидатскую диссертацию в Красноярске, работать в составе одной из ведущих научных групп американского университета, жить в студенческом городке и пить кофе со вкусом тыквы? Рассказывает постдок Института Бекмана при Университете Иллинойса Илья РАССКАЗОВ.

— Вы работаете в Иллинойском университете, которому в этом году исполняется 150 лет, и среди его преподавателей — одиннадцать нобелевских лауреатов. В академическом рейтинге университетов мира вуз занимает тридцать седьмую позицию, что, несомненно, указывает на его влиятельность и престиж. Как вы оказались в таком интересном месте?

— Вопреки ещё встречающимся в нашем обществе предубеждениям в духе «зачем бросать родину, наука везде одинаковая», смена места работы после защиты диссертации только приветствуется в научной среде. Я бы даже сказал, это почти необходимая мера для построения успешной научной карьеры.

Незадолго до защиты кандидатской диссертации я начал активно искать вакансии постдока как в России, так и за рубежом, разослал своё резюме во многие лаборатории. В итоге не я нашёл, а меня нашли: профессор из Университета Иллинойса предложил вакансию, от которой просто невозможно было отказаться, настолько она совпала с кругом моих исследовательских интересов. Если честно, об этом университете я услышал впервые от приглашающей стороны, и заведомого желания уезжать конкретно в этот вуз у меня не было. Но теперь, познакомившись с историей университета и с его внутренней научной «кухней», конечно, очень рад своему решению.

— Над чем сейчас работаете? Основные тезисы кандидатского исследования, которые вы успешно представляли на организованных СФУ научно-популярных мероприятиях «Стартап-ринг» и «Science Slam», были достаточно инновационными для 2014 года. Расскажите, наконец, — наши компьютеры скоро «похудеют» и «ускорятся» за счёт оптических плазмонно-резонансных нановолноводов или спрогнозированное вами «прекрасное далёко» в мире гаджетов не наступит в ближайшие годы?

— Я по-прежнему изучаю рассеяние света на частицах. Однако в данный момент сосредоточен, скорее, на взаимодействии инфракрасного излучения с микрочастицами, в то время как моя кандидатская диссертация была посвящена взаимодействию видимого излучения с наночастицами. В этом и заключается прелесть физики — фундаментальные теории работают на разных масштабах, однако со своими тонкостями, о которых нужно всегда помнить.

Что касается нановолноводов, то я отошёл от этой тематики. Этими исследованиями занимаются многие научные группы во всём мире, и определённые результаты достигнуты, но говорить о внедрении в производство таких технологий ещё рано. Учёным и инженерам предстоит решить ещё много задач, прежде чем подобные волноводы станет рентабельно использовать в цифровой технике. Так что правильный ответ на ваш вопрос — нет, не видать нам пока планшета и ноутбука толщиной с бумажный лист. Некоторые научные инновации «скоро сказываются, да не скоро делаются».

— Принято считать, что учёного формирует научная и образовательная среда, сложившаяся в его альма-матер. Расскажите, каким вы помните СФУ, по чему скучаете?

— В большей степени я помню Красноярский государственный технический университет (КГТУ) ещё до того, как образовался СФУ. Да, я настолько стар. Помню нашу родную кафедру высокоэнергетических процессов обработки материалов (позже переименованную в кафедру фотоники и лазерных технологий), её душевную обстановку…

Наш факультет был маленькой и родной семьёй. Вот по этой атмосфере, если честно, очень скучаю. И считаю, что мне повезло с выбором
вуза и факультета.

В современном СФУ тоже много хорошего: есть достойные преподаватели, проводятся различные научно-популярные конкурсы. Ах да! Не могу не отметить труд работников студенческой столовой рядом с Японским культурным центром. Пирожные «корзинки» там, как принято говорить в моей нынешней среде обитания, «to-die-for» (за которые не жалко умереть, — прим. автора).

— А кто был вашим любимым преподавателем?

В кампусе

В кампусе

— Все преподаватели у нас были как на подбор. В каждом чувствовалась прямо-таки страсть к своему делу. Безусловно, моим самым главным наставником является Сергей Васильевич КАРПОВ, под руководством которого я начал заниматься научной деятельностью уже на третьем курсе. Однако не могу не упомянуть о настоящих мастерах своего дела, которые научили меня не только основам физики и математического анализа, но и в каком-то плане расширили границы мировосприятия: Иван Владимирович ТИМОФЕЕВ, Игорь Анатольевич КУЗОВАТОВ, Нина Эрнстовна ЛЯМКИНА и Алексей Иванович ЛЯМКИН.

— Самый большой из кампусов Иллинойского университета расположен в Урбане-Шампейне — населённом пункте, образовавшемся при слиянии двух городов. Чем кардинально отличается жизнь университетского городка в Шампейне от повседневности кампуса СФУ?

— По своей сути студенческая жизнь везде одинаковая. Днём — занятия, после — домашняя работа, а вечером — тусовки и «кружки» по интересам. Шампейн разительно отличается многонациональным составом студентов: сюда приезжают учиться со всех уголков мира, на улицах кого только не встретишь, какой язык не услышишь. Отличие также и в количестве студентов — здесь их гораздо больше. В учебный день (особенно в обеденное время) городок представляет собой крайне оживлённое место.

Впервые приехавшему сюда человеку, конечно, особенно бросается в глаза (а также в уши и иногда в нос) чрезвычайно большое количество баров в кампусе и, как следствие, неимоверное количество «весёлых» студентов в пятницу и субботу вечером. Ребята тут отрываются по полной программе.

— Как делается наука в Университете Иллинойса?

— Наука здесь делается легко, интересно и непринуждённо.

Первое, самое большое и важное отличие от отечественной «научной кухни» — сведение к минимуму бюрократических телодвижений. Учёные тратят время собственно на науку, а не на бесконечное обивание порогов различных структурных подразделений вуза, ответственных за командировки, финансы, закупки, экспортные контроли и т.д.

99% документооборота проводится через Интернет, и у каждой хорошей научной группы есть свой «секретарь» (project manager), который зачастую самостоятельно решает все возникающие «житейские» вопросы. Нужно купить технику или различные реагенты по гранту? Не вопрос, отправляй секретарю ссылку на позицию в интернет-магазине, и дело в шляпе, больше от вас ничего не требуется, только забрать требуемый «товар» через неделю-другую.

Во-вторых, это, конечно, наличие хорошей экспериментальной базы. Безусловно, не в каждом американском вузе есть лаборатории с передовыми установками, это очень дорогостоящее удовольствие. Однако мне повезло работать в научной группе с доступом к такому оборудованию, которого нет почти ни у кого в мире.

Можно сказать, что те данные, к которым я имею доступ, во многом уникальны, что вносит особый азарт в исследовательский процесс.

В-третьих, финансирование. К примеру, самый крупный отечественный мегагрант, который подразумевает создание большой научной группы с участием зарубежных партнёров, закупку оборудования, оплату командировок и прочее, по своему размеру сопоставим с размером гранта, который выдаётся молодым (недавно защитившимся) американским учёным для проведения перспективных исследований. Про состоявшихся американских профессоров, думаю, можно и не говорить.

Все перечисленные факторы логически подводят нас к главному — качеству науки и её применимости в реальной жизни. В отечественной науке очень большой разрыв между тем, что делают учёные, и тем, что действительно нужно промышленности. У нас мало патентов, и в большинстве случаев вся наука заканчивается на теоретических исследованиях (которые, справедливости ради, одни из сильнейших в мире). В Америке всё наоборот — учёные занимаются только тем, что просит от них промышленность. Промышленность диктует свои задачи и не скупится на финансирование их решений. Нужно улучшить 3D-принтер? Выделяем учёным деньги, они трудятся. Промышленность получила более дешёвый/быстрый/эффективный прибор — учёный получил зарплату. Все довольны, живём дальше.

— Позвольте поздравить вас с выходом новой статьи «Dielectric Sphere Clusters as a Model to Understand Infrared Spectroscopic Imaging Data Recorded from Complex Samples». О чём она?

— Спасибо за поздравление! Если коротко и просто, то статья о том, как правильно и быстро интерпретировать данные инфракрасной Фурье-спектроскопии сложных микроскопических структур. Мы предложили простое и лаконичное решение проблемы, которая терзает умы учёных из этой области достаточно долгое время.

— На ваш взгляд, в США проще опубликоваться в авторитетном научном журнале, нежели в России?

— Нет совершенно никакой разницы, где вы находитесь географически: в России, США или любой другой стране мира. Научные журналы (тем более авторитетные) никоим образом не засчитывают ваше местоположение или национальную принадлежность как дополнительный бонус при публикации.

— У вас есть рецепт идеальной статьи, которую примут уважаемые издания?

— Рецепт, конечно, есть: горячая тематика, правильный обзор имеющейся по данной теме литературы, лаконичное и грамотное изложение текста, качественные рисунки, воспроизводимые результаты. Если все компоненты присутствуют — вам будет трудно отказать. Хотя, конечно, немаловажен и правильный выбор журнала, ведь у каждого из них есть свои направления, которые приветствуются профессиональным сообществом или же принимаются холодно.

— Вы намерены однажды вернуться в Красноярск?

— Планирую ещё некоторое время набираться опыта за рубежом. Я очень хочу вернуться домой, но хотелось бы совместить это намерение с интересной достойной работой. Тем более что я отвечаю не только за себя, но и за свою семью…

— Если бы вы были ректором крупного вуза в родном городе — что бы вы изменили в учебной и исследовательской жизни университета в первую очередь? Чего, по вашим ощущениям, не хватает нашим выпускникам, особенно если они намерены продолжить учёбу и работу за границей?

— Ответ на вопрос зависит от конкретного вуза, может, и менять ничего не придётся. А если рассуждать в целом, я бы сделал упор на следующие моменты: больше свободы и возможностей для молодых и активных учёных, активное сотрудничество с локальным производством, полный переход на электронный документооборот.

Что касается выпускников СФУ — у многих из них достаточно навыков, чтобы продолжать учёбу и работу за границей. Нужно только перебороть страх перед неизвестным, не цепляться за насиженное место, и всё будет в порядке.

Блиц-опрос

Самая классная и необычная еда, с которой вы столкнулись в Штатах? Обожаю японский суп рамен. Что касается необычной еды — стараюсь не рисковать своим здоровьем.

К Хэллоуину тут готовятся прямо как у нас к Новому году: в меню кафе и ресторанов обязательно присутствуют блюда из тыквы. Она везде! В мороженом, йогурте, печенье и пирогах. Даже в кофе. Он вкусный, кстати. Прямо огонь.

Любимое место в Шампейне. Ресторан с панкейками в самом городе (нечто среднее между блинчиками и оладьями; блюдо подаётся с различными добавками — с шоколадом, мёдом, кленовым сиропом и т.д., — прим. автора). И, пожалуй, центральный парк в кампусе.

С представителями каких наций вы чаще всего общаетесь в университете? Со всеми понемногу, за исключением русских и выходцев из СНГ — они в нашем кампусе птицы редкие.

Чего вам больше всего не хватает вдали от Красноярска?
В моём случае это «кого»: родных, друзей, домашних питомцев, которых пришлось оставить у родителей.

Вы «свой среди чужих», или разница менталитетов вас совершенно не задевает? Я чувствую себя комфортно в этой культуре.

Опишите в одном предложении: наука в США — это...? Наука в США — это рыночные отношения.

Татьяна МОРДВИНОВА