История фронтового письма

Фронтовые письма-треугольники… В Великую Отечественную войну они были редкими и долгожданными. Их писали в свободную минутку после боя, в госпиталях, окопах, стоя в наряде.

В Музее СФУ хранится письмо, переданное ветераном Великой Отечественной, старшим преподавателем кафедры политэкономии Красноярского политехнического института Генрихом Генриховичем СПОРТОМ. Письмо с фронта его родного брата Владимира, погибшего в 1943 году. А история этого музейного пополнения такая.

Два года назад, перед Днём Победы, я брала интервью у Генриха Генриховича. Бывший преподаватель был известен и как талантливый художник. На мой вопрос «Как вы стали рисовать?» он рассказал, что ещё до войны его старший брат Владимир давал ему уроки рисования и в письмах с фронта просил младшего братишку учиться художественному мастерству.

Брата забрали в армию в 1941 году, 19-летним парнем. Служил он пулемётчиком в артиллерийских войсках Харьковщины. Уходя на фронт, Владимир взял с собой карандаши, бумагу и делал зарисовки.

Потом мы вместе с Генрихом Генриховичем читали письма брата с фронта — пожелтевшие треугольнички, бережно хранящиеся в старой деревянной шкатулке. Их было всего четыре и одно извещение о гибели Спорта Владимира Генриховича.

На всех письмах брата вместо обратного адреса написано «Полевая почта 93295-Т» и проставлены штампы — «Просмотрено военной цензурой». Во время войны цензура работала строго — нельзя было указывать расположение войск, название части, а также писать, где идут бои и каковы потери.

Поэтому в письмах Владимир лишь справляется о здоровье родных, даёт наказ младшему брату учиться рисованию и просит передать приветы своим друзьям.

«Здравствуйте, мои дорогие! Гена, Валя, мама и бабушка. Шлю вам свой горячий красноармейский привет и желаю всего хорошего в жизни и работе вашей. Письма и бумагу я получаю и нечего сказать, не обижусь, письма вы шлёте аккуратно. Сейчас я нахожусь в наряде и смогу вам написать письмо.

Гена, здесь я видел прекрасно исполненные портреты и картину. Портреты сделаны цветным карандашом, а картина маслом, сочными мазками, так что, думаю, если бы был дома, все силы отдал бы учению. Но ничего, после войны мы ещё поработаем и достигнем вершины мастерства, если и не вершины, то середины. А ты, Гена, сейчас учись и учись, если не будешь учиться, то вспомянешь меня.

Скоро ли вы закончите посадку картофеля, чтобы я знал, когда ты начнёшь по-настоящему учиться. Всё о тебе. Как здоровье мамы, бабушки, Вали и твоё? Моё ничего, пока всё в порядке.

Это последний листок бумаги. Вышлите ещё, а то писать не на чем. Что у вас нового в городе? У меня пока ничего нового нет, все идёт по-старому. Передайте привет Серёже Иванченко, Василию Кряжину и всем девчатам и знакомым. Как работает мастерская? Кто теперь там из токарей? Взяли ли Смородинова В. в армию? Вот и всё, больше писать нечего.

С приветом, В. Спорт. 26 |v — 43 г.»

Это было последнее письмо Владимира родным. Через четыре месяца он погиб в тяжёлом бою под Харьковом. В октябре 1943 года семья получила извещение: «Ваш сын красноармеец пулемётчик Спорт Владимир Генрихович в боях за социалистическую Родину верный военной присяге проявил геройство и мужество, находясь на фронте, был убит 18.9.43. Похоронен д-ня Калог Харьковской обл.».

Уже после войны, в конце мая 1945 года, проездом в Кемерове был однополчанин брата. Он привёз личные вещи Владимира: наручные часы, карандаши, кисти и зарисовки (до сих пор в семье Спортов хранятся несколько огрызочков простых и цветных «фронтовых карандашей», которыми рисовал брат). И рассказал родным про тот последний бой около деревни Калог, где на огневом рубеже осколком снаряда был убит их сын. Немцы вели такой сильный артобстрел, что в течение нескольких дней русские солдаты не могли забрать с поля боя тела погибших товарищей. Только после наступления наших войск и освобождения деревни всех солдат, отдавших жизнь за Родину (вместе с ними и Владимира Спорта), с почестями похоронили в братской могиле.

В 60-е годы Генрих Генрихович с женой Идеей Петровной ездили в те края на могилу брата, оставили там горсть родной земли. Встречались с местными жителями — свидетелями того страшного боя, благодарили людей, сохранивших память о погибших воинах и ухаживающих за братской могилой.

P.S. Наверное, Владимир Спорт мог бы выучиться, стать хорошим художником (он любил писать портреты) и «достигнуть если и не вершины, то середины мастерства». Но помешала война…

Подготовила Е.В. КОЛЕСНИКОВА
Из публикации о Г.Г. Спорте в «УЖ» от 13 мая 2016 г:

С 1955 года, ещё студентом, Генрих Генрихович начал выезжать на свои первые этюды. В своё время он был знаком с известными красноярскими художниками: РЯННЕЛЕМ, РЯУЗОВЫМ, ПОЗДЕЕВЫМ, ХУДОНОГОВЫМ. С Тойво Ряннелем и его братом ехали в район Стекольного завода, на реки Качу или Кемчуг, ставили там палатку, жили по неделе и больше. Между зарисовками рыбачили, варили уху на костре. Ряннель давал начинающему художнику картон, холст и краски, а потом строго разбирал его работу. Однажды, посмотрев на очередной этюд Г.Г. Спорта, сказал: «Всё! Тебе надо рисовать!». С тех пор из-под кисти художника-самоучки выходили интересные, колоритные работы, многие из которых подарены кафедрам и преподавателям КПИ. Он неоднократно выставлял свои живописные работы в Политехническом институте, а в 1967 году на краевой выставке художников-любителей получил высокую оценку своего творчества.