До- и постковидная наука

Почему науке ковид не страшен? Какие новые направления исследований нужны вузу? Чему следует уделить особое внимание в 2021 году? Традиционно накануне Дня российской науки говорим с проректором по науке СФУ Р.А. БАРЫШЕВЫМ.

— Руслан Александрович, 2020 год с его уходом в онлайн никак ведь не сказался на науке? По крайней мере, по сравнению с учёбой. Лаборатории не закрывались, а для проведения экспериментов, чтения литературы появилось даже больше времени. Ведь так?

— Ситуация сложнее. С одной стороны, действительно, можно говорить, что науке год не повредил, если не считать, что были переформатированы почти все мероприятия, научные коммуникации перешли в онлайн. И особых усилий в обеспечении условий работы не требовалось, за исключением того, что пришлось научиться более продуктивно использовать видеоконференции, тот же Zoom, а также освоить новые сервисы, например электронное голосование.

Но если смотреть глубже, то мы увидим тектонические сдвиги. Новые форматы проведения мероприятий открыли новые горизонты. Выступления стали занимать 5-10 минут вместо 15-30, не теряя своей информативности. Стало вдруг понятно, что 4 часа заседать не нужно, можно уложиться в час-полтора. Что приезжать не нужно, даже когда объявляют гибридные (с присутствием) мероприятия. Яркий пример — прошедший недавно Гайдаровский форум: 10-12 топовых спикеров по дням разбиты, а другие могут подключиться удалённо.

Новые форматы работы, в рекордные сроки ставшие массовыми, я уверен, сегодня представляют огромный интерес для исследователей различных областей. Но нас ещё ждёт много нового, что также станет частью нашей обычной жизни. Прежде всего это полноценные средства организации удалённой работы с максимальным эффектом присутствия.

Учёные гуманитарных наук поднимают вопросы о новых глобальных трендах. Например, если раньше людей собирали города, то сейчас можно подключаться откуда угодно. Но новизна в том, что если раньше это было скорее вынужденной мерой, то сегодня ведущие спикеры научных мероприятий также подключаются онлайн, да и сам формат мероприятия такой, что производительность будет не хуже, а охват шире, и т.д. Такие процессы представляют огромный интерес для исследователей в области социальных, философских, психологических наук и др.

Кстати, в нашей программе развития до 2030 года теперь появилась формулировка: постковидный университет, в основе которой гибридные форматы организации научной и образовательной деятельности. Таким образом, мы планируем реализовывать задачи развития с учётом новой реальности. Хотя пока сложно прогнозировать содержание понятия «постковидный» в 2030 году, особенно если мир будет меняться такими же быстрыми темпами.

— Программа развития ещё пишется, но СФУ ежегодно корректирует свои приоритеты, как в оценке работы учёных, так и в направлениях. Что в приоритете сейчас?

— У нас есть сложившиеся коллективы, которые успешно работают многие годы. Их тематика как была, так и остаётся в приоритете: биотехнологии, материаловедение, физические исследования, нефтехимия, исследования для оборонно-промышленного комплекса и космоса и др. Это крепкие научные коллективы, ведущие учёные с хорошими научными результатами. Однако мы ищем новые возможности.

Например, с недавних пор включились в работы по исследованиям в области нейронных сетей, усилив направление по искусственному интеллекту в университете. Собрали лабораторию из молодёжи.

— Ребята из СФУ?

— Это для нас было как раз не принципиально. Там есть специалисты из СибГУ, из бизнеса и даже иностранец из Ирака, который учился в ИКИТ и готов продолжать с нами сотрудничать. Нам сложно конкурировать в привлекательности со столичными российскими или ведущими зарубежными университетами, поэтому мы должны давать молодым учёным свободу и возможность заниматься тем, что им интересно.

— И какая основная специализация этой команды?

— Создание нейросетей для работы с фото- и видеоматериалами. В частности, в рамках исследований по ковиду коллектив делал аналитику процессов, происходящих в лёгких человека на основе их снимков, и сейчас уже подают статью в Remote Sensing. Занимаются и аналитикой дистанционного зондирования растительности, детектированием состояния диких и сельскохозяйственных животных.

Суть в том, что наши физиологические ограничения не позволяют за секунду проанализировать несколько тысяч изображений, а компьютер может. И это одно из самых популярных направлений в области искусственного интеллекта, к тому же имеющее практическое применение. Например, в сфере электронной коммерции, когда камера фиксирует, куда человек подошёл, куда посмотрел, делается аналитика и принимается решение, какой товар куда разместить, чтобы он лучше продавался. Всё это сегодня не требует уникальных компетенций и стало достаточно доступным — средняя стоимость подобной прикладной разработки на рынке порядка 100 тысяч. Но важным является наличие таких компетенций в университете, ведь прикладное направление сегодня повышает интенсивность исследований и уровень результатов в других науках.

Есть и другая тематика, связанная с биосенсорами, я имею в виду разработку твёрдотельных оптических детекторов и микрофлюидных чипов. В этом направлении трудятся признанные учёные. Научный руководитель группы Валентина Александровна КРАТАСЮК активно ведёт работу с молодёжью, и я уверен, что у них всё и дальше будет получаться.

У нас есть конкурентоспособный коллектив в лаборатории Digital Humanities, ребята ведут работу в области VR и AR. Мы последовательно развиваем, в том числе за счёт сборки новых команд, тематики в области агропромышленного комплекса и ожидаем первых конкурентных результатов исследований в части выращивания агрокультур в искусственных условиях уже в этом году.

— А с точки зрения оценки работы учёных — по-прежнему во главе угла подготовка научных публикаций?

— Как отражение актуальных задач для университетов готовится к запуску федеральная программа «Приоритет 2030» (ранее — ПСАЛ, программа стратегического академического лидерства), в которой мы планируем принять участие. Конкурсные условия включают определённые индикаторы, в том числе не просто число публикаций, а количество работ, опубликованных в высокорейтинговых журналах.

Здесь для наукометрии университета есть деликатный момент: сохранится ли 1500 статей в Scopus, которые СФУ публикует в год, если мы будем отдавать приоритет только высокорейтинговым? Я не уверен. Хотя постепенно высокорейтинговые публикации у нас растут, что отражает вклад научных коллективов.

Ещё один приоритетный проект: мы актуализируем нашу заявку на научно-образовательный центр мирового уровня, которую на этот раз связываем с актуальной эколого-климатической тематикой. Если помните, несколько лет назад такая заявка была подготовлена, но не обладала достаточной степенью фокусировки, включала разнонаправленную тематику: лес, недра, космос и др. Но как только мы выстроили приоритетные направления с фокусом на экологии — образ центра стал завершённым.

— Вы — один из адептов цифровизации всех процессов в университете. А с точки зрения цифры как научного направления — какие у нас есть достижения, если говорить не только про искусственный интеллект?

— Я бы назвал ту команду, которая разрабатывала платформу IPUniversity (ipuniversity.ru) и имеет достаточно сильные компетенции. Мы нашли им применение в Санкт-Петербургском государственном университете, где требовалось решить задачу трансфера сырых научных данных. В какой момент данные, которые исследователь получает на микроскопе, становятся результатом интеллектуальной деятельности, где возникает авторское право, какова в нём доля организации и доля учёного? Эту задачу мы решали совместно с ведущим питерским вузом.

Совместно с Минобрнауки мы планируем наладить сотрудничество по созданию модели центров трансфера технологий. Предполагается, что в стране будет развёрнуто до 35 таких центров, часть из них в университетах. Они будут работать как точки концентрации и сборки всех идей и проектов, выводить их на общефедеральный уровень. В процессе обсуждения модели центров выяснилось, что архитектура и логика платформы IPUniversity, которая включает в себя сеть узлов распределённого реестра, хорошо ложатся на эту идеологию. Если нам удастся сюда интегрироваться, то в область трансфера технологий придёт сетевой инструментарий, уже апробированный на сообществе ведущих университетов.

Также в приоритете у нас расширение контактов и научной повестки в области «цифры» совместно с ведущими предприятиями региона.

В настоящий момент мы пробуем сформировать направление с международным аэропортом Красноярска. Намечено два потенциально серьёзных проекта — по формированию и реализации модели «стерильного аэропорта» и по цифровой системе подготовки к авиаперевозке специальных грузов. Первоначальный взгляд на ситуацию формировал представление, что всё уже решено и существует. Оказалось — нет, есть множество нерешённых задач. Так что не надо думать, что на рынке всё распределено, надо действовать активнее.

Интересная проблема для нас обнаружилась в другом: в необходимости преобразований внутри университета. Мы накопили компетентностный капитал, он востребован вне университета. Но у университета есть и внутренняя повестка на трансформацию, в том числе цифровую. Кроме того, есть задачи поддержания внутреннего цифрового хозяйства — сопровождение серверов онлайн-
обучения, внутренних корпоративных сервисов и т.д.

Отдельное направление — электронный документооборот. Это настолько непросто, что организации годами переходят на него, даже с учётом привлечения коммерческих компаний. Пока мы сделали немного, но примерно 5 миллионов уже сэкономили, сделав сами, и нам это приятно.

— Пока электронный документооборот касается только образовательных процессов?

— Да, в 2021 году важно развернуть его в организации научной деятельности. Это моя личная головная боль. Мы активно дискутируем с экспертами сейчас, потому что я хочу, чтобы научный руководитель открывал тему по телефону, чтобы он говорил «хорошо» — и запускался какой-то процесс. Но этого так просто сделать нельзя. Требуется серьёзная трансформация сложившегося уклада, в том числе технологическая модернизация.


КСТАТИ

Наш университет возглавил научно-образовательный консорциум «Вернадский — Красноярский край». Меморандум о создании консорциума в регионе был подписан 25 января.

Инициатор программы «Вернадский» — ректор МГУ В. Садовничий. Её цель — формирование научно-образовательных консорциумов, интегрирующих возможности университетов, научных организаций, высокотехнологичных компаний в целях социально-экономического и инновационного развития регионов, эффективного использования передовых достижений образования, науки и технологий.

— Не так давно университет анонсировал программу привлечения научных кадров и формирования команд исследователей по ряду новых направлений, предлагая жильё, социальный пакет, хорошие условия работы. Как реализовалась эта попытка?

— Программа оказалась не такой эффективной, как мы ожидали, меньше 10 заявок поступило, но мы связываем это с ковидом: ценность такого предложения, связанного с переездом в другой регион или даже в другую страну, вдруг девальвировалась.

Но поскольку социальная функция университета — одна из приоритетных, мы готовы и нашему молодому учёному сегодня оказать поддержку из имеющегося ресурса. Допустим, учёному нужно на какой-то период жильё, пока решается вопрос с ипотекой. Мы рассматриваем все просьбы, обговариваем и помогаем.

— Если вас спросить о номинациях — самый успешный учёный, яркий проект, команда и т.д., — что вам вспоминается в первую очередь по итогам 2020 года?

— Думаю, обязательно нужно сказать про профессора Константина КРУТОВСКОГО, который стал нашим основным экспертом по теме ковида. Мы очень гордимся тем, что Константин Валерьевич выбрал СФУ и работает с нами.

Назову и Максима МОЛОКЕЕВА, который уже не первый год показывает самые высокие научные результаты, делает конкурентные вещи, востребован и у нас в стране, и за рубежом. При этом остаётся «классическим» увлечённым учёным, и это заразительно.

Если говорить о коллективе, я бы выделил профессора Валерия ТЯПКИНА и весь Военный учебный центр — мы очень ценим то, что они делают.

Отметил бы и продление проекта разработки полимеров для сельского хозяйства Татьяны ВОЛОВОЙ. Здесь непростая финансовая история: нам дают 15 миллионов, а в следующем году мы столько же должны вложить. Тяжело будет, но для университета это престижно.

— И последнее: есть целевая установка на 2021 год?

— Да, у нас целый ряд важных задач. Стать более эффективными, по всем направлениям. Ввести в практику регулярное участие в НИОКР регионального рынка через тендерные механизмы. Удержать и нарастить объём НИОКР. Подготовить несколько крупных проектов — инжиниринговый центр, заявку на НОЦ и «Приоритет 2030». И приступить к расширению числа наших научных направлений — скажем, заняться спортивной и медицинской наукой, используя наследие Универсиады.

Соб. инф.