Чернобыль останется вне конкуренции, как бы цинично это ни звучало

Вторую неделю внимание всего мира приковано к аварии на японской атомной станции «Фукусима–1». Там горят энергоблоки, всё время что-то взрывается. Но специалисты продолжают утверждать, что катастрофа «не так серьёзна». Почему? Комментирует доцент кафедры общей физики ИФП СФУ Виктор Иванович ГУРКОВ, специалист по ядерной физике.

— Известно, что японцы живут в сейсмоактивной зоне. Как случилось, что токийские небоскрёбы выдержали мощное землетрясение, а электростанция дала брешь?

— Этот вопрос мы должны задать конструкторам АЭС. Небоскрёбы в Токио построены на плавающем фундаменте, который обеспечивает зданию устойчивость на момент сейсмической активности. Электростанция же была возведена 40 лет назад, и при строительстве фундаментную защиту от землетрясений почему-то не предусмотрели. Вообще, этот американский проект одноконтурной станции, — можно сказать, каменный век. Я был поражён, что в высокотехнологичной Японии до сих пор работали такие станции.

— С одной стороны, идут сообщения, что радиация в районе катастрофы превышает допустимые дозы в 400 раз, в тысячу раз… С другой стороны — что это не слишком страшно не только для близлежащих стран, но даже для населения самой Японии. Как это логически увязать?

— Реакторы на японской АЭС не разрушены, а значит, нет смысла говорить о какой-то масштабной утечке радиации. Сейчас осколки радиоактивных веществ выходят вместе с паром в атмосферу. Естественно, эти вещества переносятся ветром на ближайшие районы, поэтому японские власти уже в день аварии начали выдавать жителям йодные таблетки для защиты от облучения йодом-131, проникающим, как и обычный йод, в щитовидную железу.

Количество выбросов на сегодняшний день для России не представляет никакой опасности. Для сравнения: во время аварии на Чернобыльской АЭС в атмосферу попало девять тонн радиоактивного вещества. Заражённое облако обошло весь земной шар.

— Кстати, чем принципиально отличается авария в Чернобыле от аварии в Японии?

— Чернобыльская катастрофа полностью «рукотворная». Там что произошло? На четвёртом реакторе планировались испытания, и для этого начали снижать мощность реактора, чтобы его остановить. Но поскольку дело было накануне выходных, из Киева позвонили и говорят: «Да вы что, люди на дачи собираются, варят-жарят, а вы энергию нам недодаёте». И мощность реактора вновь стали наращивать, что по регламенту категорически запрещено (если уж начал останавливать — останавливай). Потом опять стали опускать, а затем поднимать — и в результате утратили контроль за происходящими в реакторе процессами. Произошёл перегрев реактора, стали лопаться трубы, образовался пар… Но самое страшное — начался радиолиз воды, то есть разделение на водород и кислород. Образовалось 5 тыс. кубометров водорода, что привело к мощнейшему химическому взрыву. Взрывом подняло вверх многотонную бетонную плиту, защищающую реакторный зал. А когда она упала торчком, то попала в реактор и разрушила его. Возник пожар. И здесь мы уже видим массовый героизм людей, пытающихся всё это ликвидировать: при огромном уровне радиации пожарные не ушли, пока не потушили огонь на крыше машинного зала и внутри него. Потом в течение месяца 28 человек из них умерли от переоблучения...

— Но водород в Японии тоже сейчас взрывается…

— Пока будет вода, и пар будет образовываться, и взрывы будут. Видите, у этого две стороны: нет воды — реактор не охлаждается, то есть неминуемо расплавится. Но зато если вода уйдёт — не будет водорода… Подводя воду, японцы пытались спасти станцию. Хотя ясно, что они её уже не восстановят. Но здесь как со смертельно больным человеком — уже понимаешь, что ничем не поможешь, и всё равно что-то пытаешься делать.

— А мог быть ядерный взрыв?

— Это в принципе невозможно на атомных станциях. Для ядерного взрыва концентрация делящихся изотопов урана должна быть значительно выше. На атомных станциях она — 3%. В бомбах — 99%. Чувствуете разницу? Не говоря о других необходимых для взрыва условиях: наличии критической массы урана, нейтронного источника, который начнёт процесс деления урана («запала») и др.

— Какой худший вариант развития событий — к чему он может привести?

— Всё худшее уже случилось. И трудно что-то предсказать — японцы, что называется, «темнят», не дают точных сведений. Известно, что японское правительство пригласило специалистов из МАГАТЭ, а также из Института атомной энергии имени И.В. Курчатова, которые принимали участие в ликвидации чернобыльской аварии. Более квалифицированных специалистов в мире просто нет. Россия сейчас находится на передовых позициях в атомной энергетике: по нашим проектам строят атомные станции в Китае и Индии, достигнуты соглашения о строительстве АЭС в Турции и Белоруссии. Сегодня аналогов этим станциям нет: контроль безо­пасности там осуществляется автоматически в любых условиях — даже при отсутствии электричества срабатывает пассивная система безопасности.

— Каждый раз при авариях на АЭС (а они были и в Америке, и в Англии) над атомной энергетикой повисает вопрос — может, человечеству вообще отказаться от технологий, имеющих такой смертоносный потенциал?..

— Энергия, получаемая при делении ядер, в 50 млн раз превышает энергию горения органического топлива той же массы, а потому человечество вряд ли откажется от использования столь мощного источника электропитания. Вопрос сводится к безопасности. Например, в США и Европе, помимо технических систем контроля над состоянием АЭС, строят железобетонные колпаки над реакторами. Толщина стенок такой «шапки» составляет 1 метр; если радиация и вырывается из реактора, колпак ей не преодолеть. Стоимость подобной защитной оболочки не превышает 150 млн долларов, в то время как ликвидация аварии в Чернобыле потребовала около 150 млрд долларов. Вывод очевиден: скупой платит в 1000 раз дороже.

— Скажите, а студенты следят за всеми этими событиями, задают вопросы?

— Конечно, лекцию мне чуть не сорвали, обсуждая эту ситуацию. Но ежегодно в конце апреля я об этом сам студентам рассказываю. Тем более в этом году — 25 лет Чернобыльской аварии.

Соб.инф.
Кстати, буквально накануне землетрясения, 10 марта, в Японию прилетел старший преподаватель Гуманитарного института Руслан БАРЫШЕВ. В составе делегации Президентской библиотеки он должен был познакомиться с опытом работы и оцифровкой материалов в биб­лиотеках Японии (в том числе в Парламентской библиотеке и в Центре славянских исследований). Надо сказать, хотя российская делегация чувствовала, что оказалась, мягко говоря, «не ко времени», никто из японцев не дал им этого понять. Вся программа визита, вплоть до посещения театра кабуки и экскурсии на рыбный рынок, была выдержана. Японцы — очень мужественные люди и с невозмутимостью готовы встретить любое испытание.
Средняя оценка: 5 (проголосовало: 16)